Чешские святые





С течением времени чешские святые как бы врастали в русское самосознание, так что к XVII в. их готовы были уже рассматривать и почитать как русских святых. Без всяких оговорок проложное житие Вячеслава и проложное же Сказание о перенесении его мощей были включены в состав сборника под названием «Сказание о российских святых чудотворцах». То же можно видеть и в русских изображениях XVII в. чешских святых. Изображений более раннего времени пока найти не удалось. Не обнаружено до сих пор и ни одной древнерусской иконы чешских святых. Но, однако, такие иконы, несомненно, писались. Об этом свидетельствуют указания на то, как следует изображать Вячеслава и Людмилу, содержащиеся в иконописных подлинниках, своеобразных пособиях древнерусских живописцев. В одном из них, знаменитом Клинцовском иконописном подлиннике, хранящемся в настоящее время в Государственной публичной библиотеке в Ленинграде, под 16 сентября мы читаем: «И святыя мученицы Людмилы княгини. Аки Елена или Ольга княгиня» — и под 28 сентября: «Святаго Вячеслава князя чешьскаго, надсед, брада аки Василий Кесарийский, кудряв, риза княжеска, власы со ушей. Его же уби брат его Болеслав». По-видимому, такой иконографический тип чешских святых был достаточно определившимся в древнерусской живописи, перейдя впоследствии к мастерам-палешанам. В одном из их подлинников XVIII в. приводятся почти дословные описания чешских святых с той только разницей, что относительно облика Людмилы говорится более конкретно: «... На главе венец царский и плат, аки у Елены царицы и ризы таковы же» .

Как уже говорилось, настенные изображения Вячеслава и Людмилы, хотя и очень немногие, сохранились. Изображение Людмилы пока удалось обнаружить только одно. Оно находится в Крестовоздвиженском соборе г. Романова-Борисоглебска (ныне Тутаева), неподалеку от Ярославля, во втором ярусе восточной стороны северо-западного столба. Роспись Крестовоздвиженского собора почти совершенно не привлекала к себе внимания исследователей, если не считать чрезвычайно беглых упоминаний о ней в трудах Н. Покровского, Ю. Шамурина, Б. В. Михайловского и Б. И. Пуришева и С. С. Чуракова. Невыясненной остается даже дата самой росписи. Если j Н. Покровский, а вслед за ним Ю. Шамурин и С. Чураков полагали что она была выполнена сразу же после сооружения храма в 1658 г., то Б. В. Михайловский и Б. И. Пуришев датировали роспись 90-ми годами XVII в. Между тем на западной стороне первого яруса юго-восточного столба сохранилась, правда фрагментарно, надпись, позволяющая точно датировать роспись Крестовоздвиженского собора. Надпись гласит: «Лета 7184 (1675) октября 26 написан... по обещанию воеводы Романовского Дмитрия Тихоновича Золотова». Едва ли можно сомневаться, что заказчик росписи воевода Дмитрий Золотов был самым непосредственным образом причастен к выбору тематики росписи. Так, в ней мы находим изображения четырех святых с именем Дмитрия: Дмитрия Солунского, Дмитрия Прилуцкого, Дмитрия-царевича и св. Дмитрия (очевидно, из раннехристианских мучеников). Быть может, уникальное изображение Людмилы было также связано с именем кого-нибудь из членов семьи романовского воеводы. Но даже если это и так, мастера, расписывавшие собор (а ими, по предположению С. С. Чуракова, были костромичи Василий Ильин и Гурий Никитин), поместили изображение княгини Людмилы так, что как раз на противоположной стороне столба оказывалось изображение княгини Ольги, с которой, как об этом неоднократно упоминалось выше, прочно ассоциировался образ чешской княгини. Если при этом принять во внимание многократные изображения на стенах собора царицы Елены, с которой был столь тесно связан праздник Воздвиженья (ему и посвящен храм), то мы получим законченную картину: трех правительниц, проповедниц христианства: Елена — Людмила — Ольга, как раз в том их сопоставлении, какое дает Иконописный подлинник.

Яндекс.Метрика