Датировка памятников культуры





Решение этого вопроса в значительной мере зависит от датировки тех или иных памятников славянской чешской литературы. В том случае если какой-либо из этих памятников датируется второй половиной XI в., то считается, что это еще одно доказательство узкосазавского существования славянской культуры в Чехии, и, наоборот, выведение памятника за эти пределы расценивается как аргумент в пользу теории о преемственности Кирилло-Мефодиевой традиции в Чехии. Наиболее решительным противником прочности славянской культуры в Чехии X — XI вв. выступает Ф. Граус. Им сформулированы, пожалуй, наиболее четко и резко основные положения этой группы ученых в недавно опубликованной статье «Славянская литургия и письменность в Пшемыславской Чехии X столетия». Сама мысль о возможности славянской литературы в Чехии решительно объявляется Граусом «тенденциозной сказкой». Характерной чертой статьи Грауса является стремление свести проблему к чисто политическому звучанию. И литургический спор, и борьба за язык для него имеют лишь политическое и юрисдикционное, но не культурное значение и тем более представляются мало - значимыми с точки зрения развития чешской культуры. Никаких центров, где могла бы развиваться славянская культура в Чехии, он не находит. Вопроса о времени появления на Руси чешских памятников Граус не касается, а между тем не вызывает сомнения тот факт, что при отсутствии в самой Чехии таких памятников — это едва ли не важнейший момент в решении проблемы. При современном состоянии науки мы еще далеки от возможности указать более или мене, е точно время появления на Руси того или иного памятника, тем более что ни один из них не дошел до нас в списке ранее самого конца XIII в. (проложные жития по списку Типографской библиотеки). И все же косвенные признаки знакомства Руси если не с известными в настоящее время чешскими памятниками, то с самой традицией, основной тематикой чешской славянской литературы до создания Сазавского центра, несомненны. Напомним, что Сазавский монастырь только зародился в 1033 г., а уже в 1034г. Ярослав Мудрый дает имя Вячеслава своему сыну. В «Повести временных лет» известие об этом помещено вслед за указанием о том, что Ярослав стал «самовластцем Рустей земли». «И в. се время родися Ярославу сын нарекоша имя ему Вячеслав»,— читаем мы в летописи. Трудно себе представить, что в столь торжественный момент могло быть случайно дано имя сыну русского «самовластца», кстати сказать имя чисто христианское, а не так называемое княжое, под которыми известны другие сыновья Ярослава. Это обстоятельство можно расценивать как свидетельство уже сложившегося почитания на Руси чешского святого. А раз так, то должны были существовать соответствующие богослужебные тексты. Их частью, дошедшей до нас в списке 1095 г., и был знаменитый канон Вячеславу. Канон этот не мог быть составлен на Руси, а был написан значительно ранее и за ее пределами, так как именно Русь («восток») исключается из числа стран, где прославляется имя Вячеслава. Во 2-м тропаре 5-й песни канона читаем: «Паче солнца, блаженне, просвети севера и юга и запада пресветьлами зарями чюдес ти». Болгарию и Сербию, не говоря уже о Византии, надо исключить, так как ни в одной из их церквей Вячеслав никогда и ни в коей мере не почитался. Противоречащим этому могут показаться имеющиеся в каноне болгаризмы. Но эта особенность текста легко может быть объясняла переписчиками рукописей на Руси в XI в., т. е. той эпохи в истории русской письменности, которая просто была немыслима без них. Остается, таким образом, сама Чехия (не случайно автор канона наполнил его бесконечными похвалами Праге 1в); причем время возникновения канона определяется не позже начала XI в., когда он уже по всей вероятности попал на Русь. Это с теми или иными несущественными поправками признается большинством ученых. А. В. Флоровский, подведший итог научной дискуссии по этому вопросу, добавляет от себя: «Естественно возникает вопрос: не предшествовало ли приходу на Русь службы св. Вячеславу — в составе минеи — его житие, знакомство с которым делало бы более сознательным и мотивированным самое усвоение церковного чествования этого святого в форме службы ему» . Такого рода предположение вполне допустимо, однако не более. Ведь известны в агиографии факты, когда служба святому предшествовала составлению пространного жития ему (например, Савва Сторожевский) , но хотя бы самое краткое житие не могло не существовать. И дело здесь не только в литературном источнике, необходимом при написании службы, а в том, что это краткое житие обязательно должно было прочитываться как синаксарь после 6-й песни-канона. Таким видом житий обычно являлись проложные редакции.

Яндекс.Метрика