Никольский





Никольский был не одинок в своем методе реконструкции утраченных моравско-чешских памятников, на основе дошедших до нас произведений. Так, Р. О. Якобсон выдвинул гипотезу о том, что в том же «Сказании о преложении книг» отразились возникшие в X в. и не сохранившиеся в самостоятельном виде «Привилегии моравской церкви» и «Эпилог о св. Кирилле и обращении Моравии и Чехии». Следы этих же памятников Р. О. Якобсон усматривает и в Хронике Козьмы Пражского. На основе Пролога и латинского жития Людмилы, известного под названием «Fuit in provintia Bohemorum», ряд исследователей восстанавливают утраченное славянское житие Людмилы, а на основе так называемой первой латинской легенды о Прокопе Сазавском — также его славянское житие. Все эти гипотезы при всей их большей или меньшей убедительности содержат немало ценных наблюдений, в целом расширяющих и уточняющих наши представления о судьбе чешских памятников на русской почве, так как основой для реконструкции этих памятников являются именно их русские переводы, версии или обработки.

Если обратиться, наконец, к современному состоянию рассматриваемой проблемы, то как характерное в нем можно отметить интерес к двум вопросам. Первый из них можно было бы сформулировать следующим образом: в какой мере собственно чешская культура восприняла Кирилло-Мефодиево наследие Великой Моравии? И в связи с этим: можно ли в полной мере как о заметном явлении, не ограниченном парниковыми условиями Сазавского монастыря, говорить о славянской литературе в Чехии, а значит и о ее непосредственном воздействии на русскую?

Яндекс.Метрика