Привлечения славянских житий





Если оставить в стороне в силу их очень тесной связи с византийской образованностью паннонские легенды, то по тем же причинам следует воздержаться от привлечения славянских житий Вячеслава и Людмилы и легенды так называемого Кристиана, содержащих в связи с рассказом о богослужении на славянском языке упоминания о славянских странах как едином целом. Помимо того, неясность хронологии Кристиана вообще ослабляет значение показаний этого источника.

По-видимому, больший интерес для наших целей могут представить показания Козьмы Пражского, в хронике которого трудно уловить какие-либо признаки большого влияния Кирилло-Мефодиевой проповеди. Писавшего в начале XII века чешского хрониста нельзя, конечно, упрекать в незнании античной и раннесредневековой традиции. Вся его хроника, особенно вступительные разделы, свидетельствует о большой по тому времени образованности пражского каноника, декана капитула собора св. Вита. Поэтому не было бы ничег о удивительного, если бы в его хронике нашел отражение существовавший уже в VI—X вв. на Западе взгляд на славян как на единое по языку и происхождению этническое целое. Козьме Пражскому действительно известны такие понятия, как «славяне», «славянский язык». Важно подчеркнуть при этом, что «славянский язык» употребляется хронистом отнюдь не в смысле языка богослужения, а как синоним языка чешского, а «славяне» — как синоним чехов. В том, что понятие «славянский язык» и православный обряд со славянским языком богослужения в представлениях Козьмы не одно и то же, убеждает и его пересказ подложной грамоты Иоанна XIII об основании пражской епископии. «Однако ты выбери для этого дела (т. е. для назначения на епископскую кафедру, говорилось будто бы в этой грамоте папы к чешскому князю,— не человека, принадлежащего обряду или секте болгарского или русского народа или славянского языка, но... особо сведущего в латинском языке...» .

Прибегая к употреблению терминов «славяне» и «славянский язык» при противопоставлении чехов и немцев, Козьма, однако, не обращается к ним, касаясь характеристики отношений чехов со славянскими народами, хотя из его хроники ясно видно, что он не только всегда отличал от чехов поляков, но и противопоставлял Чехию, чешскую страну — Руси, Болгарии, стране лужицких сербов и даже Моравии. Более того, излагая древние предания о появлении в Чехии, которую хронист называет частью Германии, конечно, в античном понимании этого географического понятия, первого населения, о происхождении названия Чехия и чехи и, наконец, о местном крестьянском родословии правящей княжеской династии Пржемысловцев, Козьма вообще не затрагивает темы славянского происхождения чешского народа.

Яндекс.Метрика