Славянское самосознание





Остается, следовательно, только одно — признать, что славянское самосознание у восточных и западных славян X—XII вв. могло основываться, иметь своим истоком только старые, а потому народные (общенародные) традиции. Трудно сказать в какой форме эти традиции сложились в предшествующий период истории восточных и западных славян. Здесь только отчасти может помочь такой драгоценный источник, как русская летопись. В ней сохранились следы бытовавших некогда легенд и преданий о древнеславянских передвижениях в Восточной Европе (отсюда и летописная статья о ляшском происхождении радимичей и вятичей) , в нее проникла, по-видимому, и западнославянская устная традиция о столкновениях и борьбе славянских и неславянских кочевнических племен. Интересно, что следы аналогичных преданий можно обнаружить и в сочинении Константина Багрянородного. Думается поэтому, что не будет слишком рискованным предположить, что предания о расселении и передвижениях славян искони были свойственны славянской устной исторической традиции. В ней могли сохраняться с тем, чтобы затем отразиться у арабских авторов, и предания о древних, объединяющих многие племена славянских военно-племенных союзах. Издревле, видимо, существовало у славян и само название «славяне» и «славянский язык», т. е. складывались известные у разных групп славянских племен неодинаковые по своему территориальному ареалу представления о славянской общности. Но тем самым решается и поставленный выше вопрос об источниках понятия «славянство» в раннеславянских памятниках. Именно местные представления и были использованы позднеантичными и средневековыми неславянскими писателями для создания ученого понятия «славяне» и «славянство», основанного на синтезе славянских традиций и существовавших тогда общих взглядах на развитие человечества. В XII в. синтез этот на более высоком научном уровне с учетом опыта политического развития IX — XI вв. был повторен в трудах Галла-Анонима и особенно Нестора. Синтез этот несомненно имел место и в Чехии XI — начала XII в. Анализ хроники Козьмы Пражского уполномочивает только на то, чтобы признать этот синтез в Чехии начала XII в. для формирования государственной идеологии Пржемысловцев менее значительным, чем для формирования государственной идеологии Руси или Польши. Объяснение этому, разумеется, надо искать в. конкретных политических условиях развития Чехии в конце XII в. Но это уже особая тема исследования.

Все сказанное выше приводит к выводу, что славянское самосознание не только существовало, но и играло активную роль в национальном развитии восточных и западных славян в раннефеодальный период их истории. Оно способствовало, а не противоречило в тот период формированию самостоятельного национального самосознания русских, чехов и поляков. Для последних оно являлось важным идеологическим фактором в отпоре начавшемуся германскому феодальному «Дранг нах Остен».

Само собой разумеется, что самосознание это должно было способствовать и развитию политических, экономических и культурных связей между славянскими народами. Но в таком случае не могло ли оно оказать своего воздействия на такие важные явления в жизни тогдашнего славянства, как принятие Русью христианства со славянским языком богослужения, участие Чехии в христианизации Польши, церковнославянские традиции в Чехии X — XI вв., чешские элементы в формировании польской и русской государственной идеологии? Вопросы эти ждут своего решения.

Яндекс.Метрика