Знакомства на Руси





Впрочем, возможен, хотя и очень, нам кажется, маловероятен, еще один путь знакомства на Руси с рассматриваемым здесь чешским памятником. В свое время Н. Н. Ильиным было высказано предположение, что «на протяжении всего XI столетия могли еще встречаться на Руси книжные люди, знакомые, не только со славянскими, но и с латинскими легендами, о Людмиле и Вячеславе» . В доказательство этого Н. Н. Ильиным, считавшим, что на древнерусские памятники непосредственно влияли сочинения на латинском языке в оригинале, приведены примеры параллельных мест из латинской легенды Кристиана и «Сказания о Борисе и Глебе». Эти сопоставления, однако, выглядят крайне неубедительно, так как не выходят за пределы общераспространенных агиографических форм. Иначе нельзя расценить такие совпадения, как упоминание о том, что убийцы после совершенного ими преступления пришли рассказать об этом к тому, кто их послал, либо рассказ о чудесах над телом святого. Но главное, нет решительно никаких намеков в источниках, не говоря уже о каких-либо прямых указаниях, на знакомство в Киевской Руси с латинской литературой непосредственно.

Если вернуться теперь к современному состоянию изучения вопроса о чешско-русских культурных связях раннего периода, то можно выделить вторую важнейшую проблему, привлекающую в настоящее время внимание исследователей,— влияние чешских памятников на русские, т. е. творческое и активное усвоение чешского наследия. Собственно говоря, этот вопрос уже неоднократно затрагивался при решении первой проблемы, которая, как можно было видеть, неотделима от второй. О латинской гомилии о Людмиле, повлиявшей на летописный рассказ об Ольге, только что говорилось. Славянское про ложное житие Людмилы было использовано и автором «Сказания о Борисе и Глебе». Над телом убитого Глеба ночью загорается свеча точно так же, как и над телом задушенной чешской княгини.

Яндекс.Метрика